Научно-практический медицинский рецензируемый журналISSN 1727-2378
Ru
En

Особенности метаболического синдрома на фоне жировой болезни печени у женщин в перименопаузе

DOI:10.31550/1727-2378-2019-157-2-41-46
Библиографическая ссылка: Костякова И.В., Сотникова Л.С., Белобородова Е.В., Бурковская В.А., Останко В.Л., Аспембитова А.Т. Особенности метаболического синдрома на фоне жировой болезни печени у женщин в перименопаузе // Доктор.Ру. 2019. № 2 (157). С. 41–46. DOI: 10.31550/1727-2378-2019-157-2-41-46
Особенности метаболического синдрома на фоне жировой болезни печени у женщин в перименопаузе
5 Марта 09:59

Цель исследования: изучить критерии метаболического синдрома (МС) и толщину эпикардиального жира (ТЭЖ) при наличии жировой болезни печени (ЖБП) у женщин в перименопаузе.

Дизайн: сравнительное исследование.

Материалы и методы. Из 59 женщин в перименопаузе, имевших обязательный критерий МС (окружность талии (ОТ) более 80 см), составлены группы 1 и 2 с наличием и отсутствием ЖБП (n = 25 и n = 34 соответственно). Группу контроля представляли 10 женщин с ОТ ≤ 80 см без ЖБП.

Оценивали критерии МС, выявляли наличие синдрома инсулинорезистентности, с помощью магнитно-резонансной томографии определяли ТЭЖ.

Результаты. Установлено, что наличие ЖБП у женщин в перименопаузе с ОТ более 80 см усиливает инсулинорезистентность (гликированный гемоглобин — 5,90 [5,62–6,17]%, р1–2 = 0,003; инсулин — 19,2 [16,2–33,5] мкЕД/мл, р1–2 = 0,003; индекс HOMA — 6,16 [3,95–9,79], р1–2 = 0,001) и сочетается с увеличением ТЭЖ до 0,5 [0,4–0,5] см (р1–2 < 0,001).

Заключение. У женщин в перименопаузе с ОТ более 80 см при наличии ЖБП развиваются более выраженные углеводные нарушения и ТЭЖ увеличивается до значений, которые, по мнению ряда авторов, служат маркером сердечно-сосудистых катастроф.

Ключевые слова: метаболический синдром, жировая болезнь печени, эпикардиальный жир, перименопауза.

 Авторы заявляют об отсутствии возможных конфликтов интересов.

Аспембитова Асель Тлеукабыловна — аспирант кафедры госпитальной терапии с курсом реабилитации, физиотерапии и спортивной медицины ФГБОУ ВО СибГМУ Минздрава России. 634050, г. Томск, ул. Московский Тракт, д. 2. E-mail: AspemAsel@mail.ru

Костякова Ирина Владимировна — врач­терапевт ОГАУЗ «Поликлиника № 4». 634006, г. Томск, ул. 79-­й Гвардейской Дивизии, д. 3/2. E-­mail: kostjakova@yandex.ru

Сотникова Лариса Степановна — д. м. н., профессор кафедры акушерства и гинекологии ФГБОУ ВО CибГМУ Минздрава России, президент РОО «Союз независимых экспертов», врач высшей категории — акушер­-гинеколог, эндокринолог, маммолог, репродуктолог, детский гинеколог, клинический фармаколог, директор ООО «ПрофМед». 634049, г. Томск, ул. 1­-я Рабочая, д. 6. eLIBRARY.RU SPIN: 5495-­6697. E­mail: sotnikova-­larisa@mail.ru

Белобородова Екатерина Витальевна — д. м. н., профессор, член президиума Российской гастроэнтерологической ассоциации, главный гастроэнтеролог Томской области, профессор кафедры госпитальной терапии с курсом реабилитации, физиотерапии и спортивной медицины ФГБОУ ВО СибГМУ Минздрава России. 634050, г. Томск, ул. Московский Тракт, д. 2. eLIBRARY.RU SPIN: 3905­-2439. E­-mail: belobekaterina@yandex.ru

Бурковская Вера Антоновна — к. м. н., профессор кафедры госпитальной терапии с курсом реабилитации, физиотерапии и спортивной медицины ФГБОУ ВО СибГМУ Минздрава России. 634050, г. Томск, ул. Московский Тракт, д. 2. eLIBRARY.RU SPIN: 9087-­7878. E-­mail: vera_burkovskaya@mail.ru

Останко Валентина Леонидовна — к. м. н., доцент кафедры госпитальной терапии с курсом реабилитации, физиотерапии и спортивной медицины ФГБОУ ВО СибГМУ Минздрава России. 634050, г. Томск, ул. Московский Тракт, д. 2. eLIBRARY.RU SPIN: 8963-­0924. E­-mail: valentina209@yandex.ru

Широкая распространенность метаболического синдрома (МС) является серьезной медико-социальной проблемой в настоящее время в связи с неуклонным ростом распространенности ожирения среди населения, влиянием МС на кардиоваскулярные факторы риска и риск развития сахарного диабета (СД) 2 типа, а также с высокой частотой инвалидизации и преждевременной смерти при МС [1, 2]. В 2013 г. от сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) умерло 17,3 млн человек во всем мире. К 2030 г. прогнозируется рост числа смертельных исходов ССЗ до 23,6 млн в год [3].

Международная федерация диабета в 2005 г. определила два причинно-значимых фактора развития МС: инсулинорезистентность (ИР) и абдоминальное ожирение. У женщин в перименопаузе (ПМ), помимо избыточного калорийного питания и гиподинамии, неизбежным дополнительным фактором формирования абдоминального ожирения и последующей ИР становится эстрогенодефицит, который способствует перераспределению жира в верхнюю половину туловища, особенно в висцеральное депо. Показано, что висцеральный жир, обладающий высокой чувствительностью к липолитическому действию катехоламинов, высвобождает большое количество свободных жирных кислот, которые по воротной вене достигают паренхимы печени с формированием ее жировой дистрофии [4]. Свободные жирные кислоты являются субстратом для формирования атерогенных фракций холестерина (Хс), конкурируют с инсулином за связь с рецепторами на поверхности гепатоцита и приводят к усилению ИР на печеночном уровне. Поэтому сегодня жировая болезнь печени (ЖБП) рассматривается в рамках синдрома ИР [5] и ее наличие у пациентов с ИР оценивается фактор, повышающий риск развития ССЗ и СД 2 типа [6]. Формирование ЖБП при абдоминальном ожирении у женщин в ПМ — это всего лишь вопрос времени.

В последние годы огромный интерес вызывает изучение влияния толщины эпикардиального жира (ТЭЖ) на кардиометаболические процессы в организме. По мнению ряда авторов, ТЭЖ более 5 мм ассоциируется с ИР и ростом риска сердечно-сосудистых катастроф [7]. Это связано с тем, что эпикардиальный жир по типу адипоцитов относится к висцеральному, обладает эндокринной активностью, участвует в формировании ИР, дислипопротеинемии [8]. Определение ТЭЖ у женщин в ПМ перспективно для своевременного выявления у них риска развития кардиометаболических нарушений.

Обязательным критерием МС у женщин служит окружность талии (ОТ) более 80 см — критерий EGIR (англ. European Group for the Study of Insulin Resistance) и Российского МС III («Проект рекомендаций экспертов Российского кардиологического общества по диагностике и лечению метаболического синдрома, III пересмотр, 2013 г.»). Измерение ОТ не позволяет оценить вероятность наличия ЖБП, величина ОТ не отражает ТЭЖ. У некоторых людей с абдоминальным ожирением кардиометаболические изменения отсутствуют, для определения этой группы пациентов предложен термин «метаболически здоровое ожирение» [9]. Поэтому особый интерес представляет изучение наличия и выраженности кардиометаболических процессов у женщин в начальный период эстрогенодефицита при формировании абдоминального ожирения, особенно во взаимосвязи с наличием ЖБП и величиной ТЭЖ.

Достоверным, неинвазивным и относительно безопасным методом диагностирования жира в паренхиме печени и определения ТЭЖ является МРТ. МРТ служит альтернативой биопсии, имеющей множество противопоказаний и постпункционных осложнений, и позволяет диагностировать стеатоз уже при 3%-м содержании жира в печени [10]. Определение наличия ЖБП и величины ТЭЖ методом МРТ во взаимосвязи с оценкой критериев МС позволит изучить особенности течения МС у женщин в ПМ и разработать эффективные методы профилактики и лечения кардиометаболических процессов до момента развития клинически значимых событий.

Цель исследования: изучение критериев метаболического синдрома и толщины эпикардиального жира при наличии жировой болезни печени у женщин в перименопаузе.


МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Исследование проводилось в течение 2017 г. на базе Томской областной клинической больницы (главный врач — врач высшей категории Лукашов М.А.).

Обследованы 69 женщин периода ПМ. Пациентки с ОТ более 80 см (n = 59) были разделены на группы сравнения исходя из наличия или отсутствия у них ЖБП: в первую группу вошли 25 женщин с ОТ более 80 см и ЖБП, во вторую — 34 женщины с ОТ более 80 см без ЖБП. Третью (контрольную) группу составили 10 женщин с ОТ ≤ 80 см, не страдавших ЖБП.

Критерии включения в исследование: возраст пациенток от 48 до 53 лет; отсутствие регулярных менструаций в течение последних двух лет или полное прекращение менструаций (не более двух лет от момента последней менструации); нормальные (референсные) значения эстрадиола в крови или снижение его уровня ниже 73 пмоль/л; повышение концентрации фолликулостимулирующего гормона более 19,3 мЕд/л.

Критерии исключения: отсутствие самостоятельной менструации более двух лет; злоупотребление алкоголем; курение; заболевания щитовидной железы; семейный анамнез, отягощенный по ранним сердечно-сосудистым осложнениям; наличие ишемической болезни сердца и СД 2 типа; артериальная гипертензия, диагностированная до периода ПМ; поражение печени вирусного, аутоиммунного происхождения; полипрагмазия.

Все женщины подписывали информированное согласие на участие в исследовании. Протокол исследования был одобрен локальным этическим комитетом Сибирского государственного медицинского университета.

У всех женщин проводили антропометрические измерения: определение роста (см) и веса (кг), измерение ОТ (см) по точке, соответствующей середине расстояния между вершиной гребня подвздошной кости и нижним боковым краем ребер, и расчет ИМТ по формуле:

вес (кг)/рост (м)2.

Для изучения критериев МС у исследуемой группы женщин применяли рекомендации Российского МС III. Основным критерием МС у женщин в ПМ являлась ОТ более 80 см.

Дополнительные критерии:

  • артериальная гипертензия (АД ≥ 140/90 мм рт. ст.);

  • триглицериды ≥ 1,7 ммоль/л;

  • Хс ЛПВП менее 1,2 ммоль/л;

  • Хс ЛПНП более 3,0 ммоль/л;

  • гипергликемия натощак (глюкоза в плазме крови натощак ≥ 6,1 ммоль/л).

Оценку артериальной гипертензии проводили с помощью данных объективного статуса и собранного анамнеза, за основу брали зафиксированные максимальные значения САД и ДАД.

Для выявления синдрома ИР исследовали уровни инсулина и гликированного гемоглобина в крови натощак, рассчитывали индекс HOMA по формуле:

f8_1.jpg

Наличие ЖБП и ТЭЖ определяли посредством МРТ органов брюшной полости и органов средостения на аппарате Magnetom Symphony 1.5 Тесла (Siemens, Германия) с использованием поверхностной катушки Body Array Coil (Siemens, Германия), получением импульсных последовательностей Т2-, Т1-ВИ, выполнением протоколов Т1 Dual-Echo MRI. Жировой гепатоз диагностировали с применением диффузионно-взвешенных магнитно-резонансных изображений и коэффициента кажущейся диффузии (англ. apparent diffusion coefficient, ADC). Карты ADC формировались автоматически с помощью программных областей МРТ (области интереса — англ. regions of interest, ROI) диаметром приблизительно 1–1,5 см и располагались в четырех местах в печени с оценкой значения b в отдельности и в совокупности. ADC измерялись в латеральном и медиальном сегментах левой доли и переднем и заднем сегментах правой доли, исключая места расположения желчного пузыря и сосудистой сети печени. Конечный ADC был средним из четырех ROI [11].

Статистическая обработка результатов исследования проведена при помощи пакета программ IBM SPSS Statistics 23. Количественные данные, не согласующиеся с нормальным распределением, представлены медианой (Me) и межквартильным размахом [Q1–Q3]. При межгрупповом сравнении трех независимых выборок количественных показателей использовали критерий Краскела — Уоллиса, при внутригрупповом сравнении двух независимых выборок — непараметрический U-критерий Манна — Уитни с поправкой Бонферрони. Результаты считали статистически значимыми при р < 0,05.


РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Как видно из таблицы 1, у женщин с ОТ более 80 см и ЖБП (первая группа) показатель массы тела приближен к медианному значению такового у пациенток с ОТ более 80 см без ЖБП (вторая группа) (р > 0,05).


Таблица 1

Антропометрические показатели, Me [Q1–Q3]

8_1.jpg

Примечание. В таблицах 1–4: группа 1 — женщины с окружностью талии (ОТ) более 80 см и жировой болезнью печени (ЖБП); группа 2 — женщины с ОТ более 80 см без ЖБП; контроль — женщины с ОТ ≤ 80 см без ЖБП.


По данным литературы, в ПМ частота встречаемости ССЗ возрастает по мере увеличения ИМТ: ИМТ 25,0–29,9 кг/м2 — 24,0%; ИМТ 30,0–34,9 кг/м2 — 44,4% [1]. В нашем исследовании в первой группе ИМТ составил 32,0 [27,5–35,5] кг/м2, что было статистически выше, чем во второй группе (р < 0,05), и, согласно приведенным данным, соответствовало частоте встречаемости ССЗ 44,4%. У женщин с ОТ ≤ 80 см без ЖБП (контрольная группа) ИМТ находился в пределах нормы (см. табл. 1).


Таблица 2

Показатели сердечно-сосудистой системы, Me [Q1–Q3]

8_2.jpg

Примечание. ДАД — диастолическое артериальное давление; САД — систолическое артериальное давление; Хс ЛПВП — холестерин липопротеидов высокой плотности; Хс ЛПНП — холестерин липопротеидов низкой плотности.


ОТ пропорционально уменьшалась от первой группы женщин ко второй и контрольной группам (в обоих случаях изменения были статистически значимыми: p < 0,05 и p < 0,001 соответственно) (см. табл. 1).

Из оценки антропометрических показателей следует, что при сходных значениях массы тела в группах сравнения у женщин с ЖБП наблюдалось статистически значимое увеличение ИМТ и ОТ.

На сегодняшний день доказано, что существует взаимосвязь между артериальной гипертензией и стеатозом печени [6]. ЖБП также независимо ассоциирована с повышением САД [6]. В нашем исследовании уровни САД в обеих группах женщин с ОТ более 80 см были выше нормальных значений и статистически значимо превышали контрольные показатели (р1–3 < 0,001; p2–3 < 0,01). Различие по уровню САД между исследуемыми группами не выявлено (p > 0,05) (табл. 2).

J. Jensen и соавт. утверждают, что через 6 месяцев после прекращения менструации наблюдаются нарушения в липидном спектре в виде повышения уровней общего Хс и Хс ЛПНП [12]. В нашем исследовании значения данных показателей в первой и второй группах женщин тоже превышали рекомендуемые пределы для взрослых (общий Хс — 3,63–5,2 ммоль/л, Хс ЛПНП < 3,4 ммоль/л) и были статистически выше, чем в группе контроля (во всех случаях p < 0,001) (см. табл. 2).

Уровень триацилглицеридов в исследуемых группах не превышал нормальных значений (0,5–2,1 ммоль/л). Статистически значимых различий между пациентками первой и второй групп не наблюдалось (p > 0,05). Превышение контрольного уровня выявлено в группе женщин с ОТ более 80 см и ЖБП (р < 0,001) и в группе женщин с ОТ более 80 см без ЖБП (р < 0,05) (см. табл. 2).

Статистически значимых различий между группами исследования по показателям липидного спектра не обнаружено. У женщин в ПМ величина ОТ более 80 см как при наличии ЖБП, так и без нее имеет взаимосвязь с повышением САД и нарушениями в липидном обмене. Поэтому всем женщинам в ПМ с ОТ более 80 см важно измерять АД и периодически проводить оценку липидного спектра крови с целью диагностирования артериальной гипертензии и доклинического выявления дислипопротеинемии, а также для своевременного назначения профилактических (диета) и, при необходимости, лечебных мероприятий.

В настоящее время появилось много доказательств того, что ЖБП предшествует развитию СД 2 типа. Опубликованный анализ, посвященный многонациональному изучению атеросклероза, включивший более 3000 американцев, не страдающих СД, подтвердил, что ЖБП независимо ассоциируется с двукратно повышенным риском формирования СД 2 типа. Сегодня ЖБП рассматривается как ранний предиктор и решающий фактор развития диабета [13]. В нашем исследовании также подтверждена взаимосвязь выраженности углеводных нарушений с наличием ЖБП у женщин в ПМ. В группе женщин с ОТ более 80 см и ЖБП наблюдались превышение нормальных величин и самые высокие показатели по гликированному гемоглобину, инсулину, индексу HOMA: различия с группами женщин с ТО более 80 см без ЖБП и с ТО ≤ 80 см без ЖБП статистически значимы (p < 0,01–0,001 и p < 0,001 соответственно) (табл. 3).


Таблица 3

Показатели углеводного обмена, Me [Q1–Q3]

8_3.jpg

По данным исследования E. Selvin и соавт. с участием лиц среднего возраста из четырех регионов США (n = 11 092), при уровне гликированного гемоглобина в диапазонах 5–5,5%, 5,5–6% и 6–6,5% риск развития СД в течение ближайших 15 лет возрастает с 12% до 21% и 44% соответственно [14]. В нашем исследовании у женщин с ОТ более 80 см и ЖБП значения гликированного гемоглобина составили 5,90 [5,62; 6,17]%, что согласно приведенным данным соответствует 21–44%-му риску развития СД в течение ближайших 15 лет, тогда как в группе контроля этот риск находился на уровне 12% (гликированный гемоглобин — 5,15 [4,9–5,3]%) (см. табл. 3).

Таким образом, ЖБП определяет выраженность углеводных нарушений у женщин в ПМ. Поэтому всем женщинам данного периода при наличии ЖБП важно определять уровень глюкозы натощак, а при нормальных ее значениях в крови оценивать показатели инсулина и гликированного гемоглобина.

По данным литературы, имеется взаимосвязь ТЭЖ со стеатозом печени: в исследовании G. Iacobellis и соавт. ТЭЖ у пациентов с тяжелым стеатозом составила 9,7 ± 0,2 мм, с умеренным стеатозом — 8,0 ± 0,7 мм [15]. Нами не проводилась оценка ЖБП по степени тяжести стеатоза, однако показано, что наличие ЖБП у пациенток с ОТ более 80 см связано с увеличением ТЭЖ с 0,3 до 0,5 см (p < 0,001) (табл. 4). По мнению ряда авторов, это ассоциируется с ИР и ростом риска сердечно-сосудистых катастроф [7].


Таблица 4

Толщина эпикардиального жира, Me [Q1–Q3]

8_4.jpg

Выводы

1. Особенностью МС у женщин в ПМ при наличии ЖБП являются статистически значимо более выраженные нарушения показателей углеводного обмена (инсулина и гликированного гемоглобина).

2. Наличие ЖБП у женщин с ОТ более 80 см сочетается с увеличением ТЭЖ до значений, которые, по мнению ряда авторов, служат маркером сердечно-сосудистых осложнений.

3. При одинаковой массе тела у женщин в перименопаузе показатель ОТ выше при наличии ЖБП.

4. ОТ более 80 см у женщин в ПМ сочетается с превышением нормальных (референсных) значений САД, общего Хс, Хс ЛПНП.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Полученные результаты свидетельствуют о важности оценки критериев метаболического синдрома, диагностирования и лечения жировой болезни печени, определения толщины эпикардиального жира у женщин в перименопаузе с целью своевременного выявления кардиометаболических нарушений и их коррекции до момента развития клинически значимых событий.

Особенности метаболического синдрома на фоне жировой болезни печени у женщин в перименопаузе
5 Марта 09:59
ЛИТЕРАТУРА
  1. Шишкин А.Н., Худякова Н.В., Смирнов В.В., Никитина Е.А. Метаболический синдром у женщин в перименопаузе. Вестн. СПбГУ. 2013; 11(3): 39–56. [Shishkin A.N., Khudyakova N.V., Smirnov V.V., Nikitina E.A. Metabolicheskii sindrom u zhenshchin v perimenopauze. Vestn. SPbGU. 2013; 11(3): 39–56. (in Russian)]
  2. Учамприна В.А., Романцова Т.И., Калашникова М.Ф. Комплексный подход в лечении метаболического синдрома. Ожирение и метаболизм. 2014; 1: 32–7. [Uchamprina V.A., Romantsova T.I., Kalashnikova M.F. Kompleksnyi podkhod v lechenii metabolicheskogo sindroma. Ozhirenie i metabolizm. 2014; 1: 32–7. (in Russian)]
  3. Benjamin E.J., Blaha M.J., Chiuve S.E., Cushman M., Das S.R., Deo R. et al.; American Heart Association Statistics Committee and Stroke Statistics Subcommittee. Heart disease and stroke statistics — 2017 update: a report from the American Heart Association. Circulation. 2017; 135(10): e146–603. DOI: 10.1161/CIR.0000000000000485
  4. Комшилова К.А., Трошина Е.А. Ожирение и неалкогольная жировая болезнь печени: метаболические риски и их коррекция. Ожирение и метаболизм. 2015; 12(2): 35–9. [Komshilova K.A., Troshina E.A. Ozhirenie i nealkogol'naya zhirovaya bolezn' pecheni: metabolicheskie riski i ikh korrektsiya. Ozhirenie i metabolizm. 2015; 12(2): 35–9. (in Russian)]
  5. Мишина Е.Е., Майоров А.Ю., Богомолов П.О., Мациевич М.В., Кокина К.Ю., Боголюбова А.В. Неалкогольная жировая болезнь печени: причина или следствие инсулинорезистентности? Сахарный диабет. 2017; 20(5): 335–42. [Mishina E.E., Maiorov A.Yu., Bogomolov P.O., Matsievich M.V., Kokina K.Yu., Bogolyubova A.V. Nealkogol'naya zhirovaya bolezn' pecheni: prichina ili sledstvie insulinorezistentnosti? Sakharnyi diabet. 2017; 20(5): 335–42. (in Russian)]
  6. Драпкина О.М., Корнеева О.Н. Континуум неалкогольной жировой болезни печени: от стеатоза печени до сердечно-сосудистого риска. Рацион. фармакотерапия в кардиологии. 2016; 12(4): 424–9. [Drapkina O.M., Korneeva O.N. Kontinuum nealkogol'noi zhirovoi bolezni pecheni: ot steatoza pecheni do serdechno-sosudistogo riska. Ratsion. farmakoterapiya v kardiologii. 2016; 12(4): 424–9. (in Russian)]
  7. Драпкина О.М., Корнеева О.Н., Драпкина Ю.С. Эпикардиальный жир: нападающий или запасной? Рацион. фармакотерапия в кардиологии. 2013; 9(3): 287–91. [Drapkina O.M., Korneeva O.N., Drapkina Yu.S. Epikardial'nyi zhir: napadayushchii ili zapasnoi? Ratsion. farmakoterapiya v kardiologii. 2013; 9(3): 287–91. (in Russian)]
  8. Nakanishi K., Fukuda S., Tanaka A., Otsuka K., Taguchi H., Shimada K. Relationships between periventricular epicardial adipose tissue accumulation, coronary microcirculation, and left ventricular dastolic dysfunction. Can. J. Cardiol. 2017; 33(11): 1489–97. DOI: 10.1016/j.cjca.2017.08.001
  9. Романцова Т.И., Островская Е.В. Метаболически здоровое ожирение: дефиниции, протективные факторы, клиническая значимость. Альманах клин. медицины. 2015; 1(1): 75–86. [Romantsova T.I., Ostrovskaya E.V. Metabolicheski zdorovoe ozhirenie: definitsii, protektivnye faktory, klinicheskaya znachimost'. Al'manakh klin. meditsiny. 2015; 1(1): 75–86. (in Russian)]
  10. Тирикова О.В., Козлова Н.М., Елисеев С.М., Гумеров Р.Р., Венцак Е.В. Проблемы диагностики неалкогольной жировой болезни печени. Сиб. мед. журн. (Иркутск). 2015; 7: 33–9. [Tirikova O.V., Kozlova N.M., Eliseev S.M., Gumerov R.R., Ventsak E.V. Problemy diagnostiki nealkogol'noi zhirovoi bolezni pecheni. Sib. med. zhurn. (Irkutsk). 2015; 7: 33–9. (in Russian)]
  11. Cheng Y., Zhang K., Chen Y., Li Yan., Li Yuz., Fu K., Feng R. Associations between dietary nutrient intakes and hepatic lipid contents in NAFLD patients quantified by 1H-MRS and Dual-Echo MRI. Nutrients. 2016; 8(9): e527. DOI: 10.3390/nu809052
  12. Jensen J., Nilas L., Christiansen C. Influence of menopause on serum lipids and lipoproteins. Maturitas. 1990; 12(4): 321–31.
  13. Shah R.V., Allison M.A., Lima J.A., Bluemke D.A., Abbasi S.A., Ouyang P. et al. Liver fat, statin use, and incident diabetes: The Multi-Ethnic Study of Atherosclerosis. Atherosclerosis. 2015; 242(1): 211–7. DOI: 10.1016/j.atherosclerosis.2015.07.018
  14. Selvin E., Steffes M.W., Zhu H., Matsushita K., Wagenknecht L., Pankow J. et al. Glycated hemoglobin, diabetes, and cardiovascular risk in nondiabetic adults. N. Engl. J. Med. 2010; 362(9): 800–11. DOI: 10.1056/NEJMoa0908359
  15. Iacobellis G., Barbarini G., Letizia C., Barbaro G. Epicardial fat thickness and nonalcoholic fatty liver disease in obese subjects. Obesity (Silver Spring). 2014; 22(2): 332–6. DOI: 10.1002/oby.20624

Новости

Партнеры